Арт-объект

Захар Прилепин: «Сегодня Пушкина назвали бы ополченцем-сепаратистом»

15.10.2017 Андрей КОРОЛЁВ
Захар Прилепин – известный российский писатель, который участвует в украинском военном конфликте на стороне Донецка в качестве заместителя командира батальона спецназа по работе с личным составом. Возвращаясь на фронт после побывки в России, Прилепин заехал в Уфу. Встреча с писателем собрала едва ли не полный органный зал уфимской филармонии. Рассказывая о своем отношении к ситуации в современной России и военному конфликту на Украине, Прилепин уточнил, что еще за полгода до Майдана писал статьи, прогнозируя, что в ближайшее время произойдет распад Украины, который будет связан с приступом русофобии и неонацизма.

«СССР распался потому, что меня не взяли в комсомол»

 

- Когда это произошло, я не то чтобы прислонился к государству, нет. Я борюсь и переживаю за людей, которые говорят на русском языке и находятся в контексте русской истории и культуры. Я не имею контакта с властью. Я не вижу необходимости сегодня, когда идут две военных кампании, вступать с ней в противоборство.

При этом Захар отметил, что и обстановка в России оставляет желать лучшего.

- Меня и мою жену не приняли в комсомол – за плохое поведение. Втайне думаю, что СССР распался из-за этого. С 1991 года я находился в состоянии конфронтации с происходящим в России. Вырос в деревне, потом семья перебралась в Дзержинск. Предприятия останавливались, депрессивные города с убитой экономикой казались мне масштабным госпредательством. Крен в сторону государственничества у меня начал формироваться в конце нулевых, когда я стал часто ездить за границу, в том числе в Украину. Я стал понимать, что, несмотря на все претензии к российской власти, которая до сих пор полна разнообразных персонажей, есть вещи более болезненные. И в вопросе, с теми ты или с этими, я бы выбрал сторону государства.

Отвечая на вопрос из зала, Прилепин добавил, что невозмутимое поведение большей части россиян по поводу украинского конфликта ему симпатично. Поскольку иначе это была бы огромная взвинченная толпа, столкновения которой ничем хорошим не закончились бы.

- Когда я собирал свое подразделение, было много фейковых новостей о том, что Прилепин собирается завозить пушечное мясо из России, там всех перебили и воевать некому. Это все чушь собачья. Я ни одного добровольца так из России и не взял, хотя мне прислали тысяч пять писем с просьбами взять на Донбасс. Я не беру людей, которые едут потому, что поругались с женой. Такие люди там не нужны, на войну надо ехать в состоянии абсолютного счастья. Несчастным людям там нечего делать, это суицидники, которые приезжают умирать. Они не нужны там, как и те, кто испытывает проблемы с законом.

Комментируя военный конфликт на Украине, Прилепин рассказал, о Донецке и Луганске, об их жителях, которые обладают удивительными человеческими качествами.

- Невозмутимость и стоицизм, отсутствие нервозности и крикливости, нежелание участвовать в перебранке с взвинченной киевской публикой. Они просто молчат и делают свою работу, ходят в шахты, на фронт. При том что люди по всей стране убеждены, что там живут какие-то бандиты-алкоголики.

По мнению Прилепина, конфликт затянулся и продолжается еще и потому, что Россия и Украина – далеко не единственные игроки на этой арене.

- Когда стихийно начался референдум в Донецке и Луганске, когда Россия принимала деятельное участие с вводом войск, это была серьезная угроза конфликта между Россией и США. Как должна была закончиться «русская весна»? До какого города должны были дойти танки, чтобы нам не было стыдно за Россию? До Киева, до Львова? Когда проводили опрос в Крыму, оказалось, что там 97% людей за присоединение к России. В Донецке и Луганске - 75-80%, в Харькове - 50-60%. Ну да, надо было взять Донецк и Луганскую область, как-то помочь им. А там дальше Харьков – они скажут, что их пытают и убивают. А дальше тоже соседи – и то же самое. Начинается сказка про белого бычка. Это не манипуляции Путина и не замысел Шойгу, это болезненное, ужасное и сложное стечение разнообразных обстоятельств. Мы в это серьезно вложились, я знаю, сколько у меня друзей там погибло. Мы сделали все, что могли и даже больше. И я не знаю ни одного варианта ответа – который бы меня устраивал – что надо было сделать так, но мы так не сделали.

 

«В рядах творческой интеллигенции произошел серьезный раскол»

 

Формальным поводом для приезда в Уфу стала книга Прилепина «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы», вышедшая в начале года. В книгу включены 11 биографий писателей и поэтов XIX века - от Державина до Пушкина. Речь об их творческом и жизненном пути идет через призму их военной службы.

По словам Захара, замысел книги «Взвод» родился у него после начала событий в 2014 году на Украине.

- Произошел серьезный раскол если не в обществе в целом, то в рядах творческой интеллигенции. Для меня и моих товарищей по литературе – Сергея Шаргунова, старших – Александра Проханова, Эдуарда Лимонова - все было очевидно. Что касается моих бывших приятелей – Дмитрия Быкова, Бориса Акунина, Людмилы Улицкой, с которыми у меня в свое время были формальные взаимоотношения, то они восприняли ситуацию противоположным образом. Это задело меня на чисто человеческом уровне. Не скажу, что мы дружили с Быковым, разделяли с ним стол и выпивали, а потом вдруг раз - и уже не здороваемся. Этого не было, и муки в этом я не вижу. Для меня гибель десятков тысяч людей гораздо сильнее.

Прилепин отметил, что уверен в правоте своей точки зрения, но все же хотел обнаружить определенную поддержку. Ведомый интуицией, он обратился к русской литературе и открыл для себя ряд важных фактов, которые его поразили.

- События пушкинской поры удивительно рифмуются с событиями нынешними. Они так мучительно и остро похожи, что диву даешься. Оглядываясь, ты обнаруживаешь себя в центре все тех же геополитических проблем, того же конфликта внутри социума. И для меня был важен тот выбор, который совершали классики русской литературы.

В качестве примера Прилепин рассказал о воинской службе в жизни Пушкина. Как оказалось, поэт всегда хотел быть гусаром. Но такая служба была очень дорогой, и отец поэта отказал ему в этом удовольствии.

- Пушкин предпринимал попытки оказаться на фронте. В 1819 году его отправили в ссылку за вольнолюбивые стихи. Ну, как в ссылку – император дал 1000 рублей, около миллиона по нынешним меркам, и отправил подальше - Кавказ, Одесса, Кишинев. Если бы сейчас писателям давали такие деньги, я был бы счастлив. В то же время отставной полковник российской армии, грек по происхождению, появился в Османской империи с целью поднять и освободить греков, которые тогда находились на территории османов. Пушкин рвался туда, чтобы стать, как мы бы сейчас это назвали, ополченцем-сепаратистом. Написал блистательные стихи «Война», настоящий милитаристский гимн! Но это восстание потерпело стремительное поражение, Пушкин не успел принять в нем участия.

Прилепин подчеркнул, что Пушкин сильно переживал по поводу сурового наказания декабристов, поскольку со многими дружил. Но спустя всего четыре года началась военная кампания против Турции, и Пушкин с Вяземским, оба в конфронтации с российской властью, немедленно обратились к властям с просьбой взять их в действующую армию.

- Сегодня представить нечто подобное крайне сложно. Как если бы после начала войны в Сирии Быков и Акунин написали бы прошение пойти на фронт. Что касается Пушкина, то ему отказали, мест в действующей армии буквально не было. Поэты расстроились и ушли в запой. Александр Сергеевич потом все-таки решился и поехал на Кавказ. На фронте Пушкину обрадовались, налили  шампанского, стали спрашивать, как там «Руслан и Людмила». Потом хлоп - Пушкина уже нет. Оказалось, он уже поднял казаков в атаку и рванул в сторону турецких позиций. Представьте ситуацию: казаки во главе с незнакомцем скачут в атаку и понимают, что этот незнакомец какой-то слишком черный. Кто их ведет к туркам и зачем? К счастью, генералы успели отправить наперерез отряд, Сашу остановили, атака захлебнулась. Но Пушкин делал такие вылазки каждые три дня. Он участвовал в одной военной экспедиции, по воспоминаниям современников, проявил себя как смелый человек.

 

«Соловки - кошмарный большевистский эксперимент»

 

На примере романа «Обитель» Захар рассказал о том, что очень сложно сознательно уловить момент, когда приходит замысел нового произведения.

- В целом ты понимаешь, что хочешь написать, но различные ответвления кровеносной системы текста непредсказуемы. В свое время я находил стариковским лукавством фразу Льва Толстого, который писал, что Наташа Ростова «взяла да и выскочила замуж». Но после «Обители» понял, что все гораздо сложнее.

По словам Захара, роман появился случайно. Друг Прилепина режиссер Александр Велединский предложил ему поехать на Соловки.

- Сказал, поживем там, походим в храм, помолимся, может, ты чего напишешь, а я сниму что-то по твоему тексту. Делать было нечего, и мы поехали. А Соловки – это колоссальная история. Там в свое время был лагерь, который устроили французские и британские интервенты, куда потом пришли большевики и использовали передовой европейский опыт для постройки своего лагеря. При этом там же находится монастырь, которому больше 500 лет. Я не знал, о чем писать, тема была больше, чем я сам. Это был кошмарный большевистский эксперимент, там сидели не только политзаключенные, но и реальные шпионы, уголовники, представители всех рас и конфессий. Ноев ковчег! Там издавались два журнала, три газеты, проводили исследования водорослей, изучали астрономию – и все это происходило параллельно со зверским трудом. То есть здесь кого-то убивают, неподалеку высаживают розы, а чекисты и монахи живут в одном здании. И когда я видел в документах, что тот или иной заключенный лег в больницу или его убили, то понимал, что я чуть ли не единственный свидетель его жизни. Вот это исследование судеб втягивает в водоворот, начинает магическим образом влиять. И я впервые понял, что Толстой не совсем лукавил, когда писал про Наташу Ростову.

Прилепин подчеркнул, что ученый Дмитрий Лихачев, сидевший в Соловках, относился с некоторым раздражением к валу мемуарной литературы бывших сидельцев.

- Лихачев писал, что соловецкую жизнь рисуют как кромешный ад, но на самом деле там оставалась возможность для творчества. И он действительно занимался там филологической работой, создал словарь уголовного лексикона. Недооценивать кошмар, которой был в Соловках невозможно, но и видеть в этом машину для истребления непокорного населения тоже не стоит. В результате я решился написать книгу, потому что, в отличие от Солженицына, у меня была возможность использовать не только воспоминания сидельцев, но и всевозможную лагерную документацию.

Постепенно рассказ, который решил написать Захар, вырос в повесть, а потом в большой роман, где больше сотни персонажей.

- Я стал понимать, что меня постоянно что-то подталкивает, как будто мне помогают. Когда я заходил в тупик, то ложился спать и вдруг во сне – как вспышка в голове – видел решение ситуации. Подтягивал компьютер, набрасывал и утром понимал, что с этим можно двигаться дальше. Было ощущение, что все эти люди, которые там погибли, умерли и исчезли, как бы говорили: Захар, нас нет больше, нас никто не вспомнит, опиши нас как следует. 

Прилепин поделился необычной историей, связанной с одним из главных героев «Обители» Федором Эйхманисом. У персонажа есть прототип – реальный чекист Эйхманс, который был комендантом в Соловках.

- Я знал, что дочь Эйхманса Эльвира Федоровна жива. Искал ее через своих друзей в ФСБ, но ничего не получилось. И тут подумал: я же писатель - придумаю эту встречу, как если бы мы встретились, и она рассказала мне про своего отца. Так я придумал последнюю главу. Роман вышел. Через месяца три мне пришло письмо от Эльвиры Федоровны. Думаю, ну все, довыкобенивался. Она писала, что прочитала роман, что нет претензий по поводу изображения отца, что все очень точно. Но больше всего ее поразила наша с ней финальная встреча, которой не было. «Я вижу, что все вещи, которые вы описали – как я хожу по квартире, как я наливаю чай, как я одеваюсь - говорят о том, что кто-то из моей близкой родни рассказал про меня вещи, которые не стоит рассказывать». Я, конечно, написал, что все это вымысел, но от нее последовало еще несколько писем с просьбой просто назвать имя родственника, настолько все было точно передано.

 

«Либеральная внучка Кутузова считала, что Пушкин огадился»

 

Коснулся Прилепин и темы взаимоотношения России с Западом, которая в его книге проходит красной нитью. В частности, он рассказал о подробностях польского восстания 1831 года, поскольку, по его мнению, Польша – один из авангардов европейской агрессии против России и с этого восстания началась европейская русофобия.

- В то время российская власть, чиновники и аристократия стремились подражать всему западному, особенно им импонировала Польша, даже ходили слухи, что столицу хотят переносить в Варшаву. К тому моменту за время нахождения в составе России Польша увеличила свою численность, наладила производство, но не могла воспринимать себя как часть России. Поляки не хотели считать себя русскими, они считали себя наследниками территорий Польско-Литовской империи и всего евразийского пространства. По телевизору сейчас видно, как неистово польские комментаторы ругаются по поводу Донбасса. Но это не потому, что они так переживают за украинцев. Они считают, что на месте русских должны быть они, что это их земля.

К тому моменту Россия уже заняла в Европе сильнейшие позиции, и Европу это раздражало. Французы подзуживали поляков, а британцы поддерживали их деньгами, Польша планировала идти на Литву и дойти до Киева. Ситуация сильно возмущала Пушкина. И поэтому его стихотворение «Клеветникам России» обращено не к российской «пятой колонне», а к Европе. Оно о том, что она к нам уже приходила и забыла, чем это кончалось.

- Много схожего с сегодняшним днем, чувствуете? И территории те же, и игроки, и поведение аристократии. Просвещенная и либеральная внучка Михаила Кутузова прочитала «Клеветникам России» и сказала, что Пушкин просто огадился, поэтому приличные люди не должен подавать ему руку. То же происходит и сегодня. Отлично помню, когда я выехал во Францию к моему хорошему знакомому, он сказал, что «лучшие блюда во Франции – это плохие новости из России». Когда к ним приезжают писатели, журналисты кидаются на них с вопросами: «Что вы там натворили в Чечне, зачем на Грузию напали?». Вообразите, что в том же тоне российские журналисты будут спрашивать у французского писателя о геноциде в Ливии. И, кстати, те, кто не готов разыгрывать сценки о тяжелой жизни в России, не особо званы за границу.

 

«Государство – форма существования Родины, каким бы оно ни было»

 

В качестве иллюстрации того, как менялись взгляды тех, кто адекватно понимал европейские намерения, Прилепин привел ближайшего друга Пушкина Петра Вяземского, наследника Рюриковичей по прямой линии. После участия в войне 1812 года он уехал в Польшу и стал одним из советников по польским вопросам, постепенно превратился в радикального оппозиционера по отношению к России. Но потом началась Крымская война, во время которой Вяземский путешествовал по Европе. В поездке он был шокирован европейской прессой: та врала и вовсю распространяла русофобию.

- Это очень сильно на него подействовало. После этого мы видим его уже в рядах абсолютных консерваторов. И когда происходит польское восстание 1860 года, Вяземский целиком и полностью на стороне России. Так молодые люди пушкинской поры меняли свои взгляды, наблюдая за Россией и Западом в кризисных ситуациях. О том же говорил и Тютчев, который 20 лет прожил за границей: мол, вы думаете, что Европа мечтает о дружбе и общем благоденствии? Там принимают из России только иуд, которые предают национальные интересы. Надо понимать, что поэты и писатели принимали сторону государства не потому, что они так любили императора, а потому, что не было ложной манеры говорить «Родину люблю, а государство ненавижу». Эта дилемма тогда была преодолена, поскольку государство – форма существования Родины, каким бы оно ни было, кто бы ни стоял во главе. Приходится идти на те или иные компромиссы.

Рассказал Прилепин и о том, как ему удалось «породниться» с Пушкиным.

- Писателя Леонида Леонова очень любил Распутин, которого я всегда воспринимал как центрального персонажа русской культуры. У Леонова была такая фраза: «Русская классическая традиция умещается в несколько теплопожатий. Пушкин жал руку Гоголю, Гоголь – Тургеневу, Тургенев - Толстому, Толстой – Чехову, Чехов – Горькому, Горький - мне». А Леонов жал руку Распутину. В 1999 году в России отмечалось 100-летие со дня рождения Леонова и 200-летие рождения Пушкина, и Распутин писал, что в эти дни вечности положено склониться перед Россией. Когда я написал биографию Леонова, мне посчастливилось встретиться с Распутиным и передать ему эту книгу. Он пожал мне руку, поблагодарил за труд. Потом, когда он мою книгу прочитал, он мне позвонил и сказал слова, которые я вам пересказывать не буду, но вот вам моя рука, если что.

Другие новости

АвтоКар +
Фронтальный погрузчик NEO 300, новый, в Уфе
Сегодня
Популярное
АвтоКар +
Новые и б/у
погрузчики в Уфе
Популярное

АвтоКар +
CATERPILLAR FD15 в наличии, в Уфе